Под стук колес.

Поезд № 001А/002А «Красная стрела», следующий по маршруту Москва – Санкт-Петербург – Москва, отходит от перрона за пять минут до полуночи и прибывает в пункт назначения без пяти восемь. Увесистый, как чугунная чушка, сборник путевой прозы насчитывает семь сотен страниц. При средней скорости чтения 0,8 страницы в минуту пассажир «Красной стрелы», взявший с собой одноименный том, одолеет за одну поездку (даже если не будет спать) не более половины книги.

Но если при покупке билета на поезд пассажир заранее знает, что получает за свои деньги, то с томом «Красной стрелы» все иначе. Тематический сборник от «Сноба» и компании оказывается дорогущим котярой в мешке. Тексты более трех десятков писателей – знаменитых и не очень, скандалистов и «литтихонь» – никак не маркированы и вообще расположены вперемежку, причем даже не по алфавиту.

Как же читать эту книгу? Подряд? Или, может, сделать выбор в пользу примелькавшихся авторов, а новичков пролистать? Увы, большинство авторов сборника, который обнаружат на столике пассажиры VIP-вагона, видимо, придержали шедевры для других случаев.

К примеру, «Прогулки по стене» букеровского лауреата Александра Иличевского смахивают на Шалтая-Болтая: вся королевская конница, вся королевская рать не могут собрать обещанный нам путевой очерк из обломков философского эссе («Метафизическая модель Иерусалима могла бы следовать топологии Данте и изобиловать духовными ярусами, составляющими многоуровневый амфитеатр, исполненный множеством углов зрения…» и т. п.).

Популярный карикатурист Андрей Бильжо рассказывает о Венеции и о себе, любимом, в ней («Венецианские декабри») с задушевными интонациями путеводителя.

В отличие от Венеции бывшего «мозговеда», Тоскана лауреата «Большой книги» Марины Степновой не так тосклива, зато ее рассказ «Где-то под Гросетто» к заявленному в аннотации жанру путешествия имеет не больше отношения, чем ретроантиутопия «Отпуск» Владимира Сорокина (очередной день очередного опричника – прием повторен на бис).

Один из корифеев жанра гастрономического путешествия Александр Генис в очерке «66 градусов» сокращает меню впечатлений: да, мы узнаем, что в Исландии едят протухших акул («для укрепления воли, чтобы не расслабляться, подобно остальным скандинавам»), но тухлой акулой и исчерпывается, по сути, вся экзотика.

Рассказ еще одного лауреата «Букера» Ольги Славниковой «Марсианская народная республика» выглядит очерком о трудностях российского бизнеса в Китае, а образ главной героини не блещет новизной – сколько раз нам предъявляли супербронированных деловых women, у которых из-под той брони выглядывала природная сострадательность простых русских баб?

Пассажир «Красной стрелы» имеет право идти и другим путем: раз уж составители Сергей Николаевич и Елена Шубина при отборе текстов проявили широту, допустив к участию в гонке все виды транспорта (в том числе самолеты и автобусы), читатель может выбирать только «железнодорожные» сочинения, а прочие отбрасывать. Хотя при эдакой селекции нетрудно вогнать себя в депрессию.

Случайно так вышло или нет, но большинство авторов к поездам относятся с опаской. Например, Татьяна Толстая боится камня, летящего из заоконной тьмы (рассказ «За проезд!»). «Железная дорога притягивает нас, чтобы лишить воли и сопротивления, дезориентировать и затащить в западню», – пишет Сергей Жадан («Надзор за семафором»). «Больше я люблю летать, а не трястись в вагоне. И не только потому, что самолетом быстрее и с поездами связаны какие-то тревожные ассоциации», – признается Сати Спивакова («Нечаянная встреча»). У Аркадия Ипполитова («Зимняя сказка») поезд, в котором едет рассказчик, «походил на поезда из фильмов о крушении Российской империи, ободранный и немытый, с только что выстиранной ветошью вместо постельного белья». Дмитрий Данилов («146 часов»), путешествующий до Владивостока, с понятной мукою докладывает читателю: «Сломался вакуумный биотуалет. Потому что в него что-то бросили (…) Один сильно пьяный пассажир упал с нижней боковой полки в проход и спит в проходе». У Александра Терехова («Миллионы») в вагоне «узнаваемо пахло гарью, в туалетной двери сквозила высокая щель», «открывались новые щели, гас свет, в туалете пропала вода», «из купе в проход покойницки торчали пятки». А у Захара Прилепина («Попутчики») похмельный персонаж с фамилией из «Бесов» Достоевского в ночном поезде сперва натыкается на псевдомертвеца, а затем и на настоящего призрака…

Впрочем, книгу завершает оптимистический фотоочерк Антона Ланге «Сухопутный пароход». Автор жизнерадостно резюмирует: «Поезд вообще – очень русский вид транспорта, который во многом сродни нашему внутреннему устройству». Ну да, конечно, кто спорит? Недаром именно его выбрала Анна Каренина.


 

Профессиональная заправка картриджей в Ростове и ремонт оргтехники в компании Servisrostov
 

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.