Суеверные фонды России.

Голый остров

Форма инвестиций суверенных фондов зависит от толерантности к риску и потребности в краткосрочной ликвидности. А для стран с сырьевой зависимостью, которые и создают обычно такие фонды, характерны резкие колебания в доходах бюджета. Поэтому наиболее разумной стратегией становится так называемая контрциклическая политика: сбережение средств в «тучные» годы и использование в «тощие». Причем сберегать приходится в высоколиквидных активах с минимальными рисками, ведь цены на сырье могут падать быстро, деньги для затыкания бюджетных дыр могут потребоваться в любой момент. И тут иностранным гособлигациям противопоставить нечего. Например, Saudi Arabian Monetary Agency (SAMA), один из крупнейших фондов в мире ($500 млрд), держит в них до 70% своих активов.

Для большинства суверенных фондов инвестиции в национальную экономику – табу. Такие вложения порождают инфляцию, экономика не способна их переварить. Плюс весьма велики коррупционные риски, особенно для стран с низким качеством госуправления. Суверенным фондам таких разных государств, как Норвегия и Азербайджан запрещено инвестировать в национальную экономику. Не для всех фондов этот запрет формально прописан, однако их отчетность показывает, что средства практически полностью инвестируются за рубежом.

Самое известное исключение из этого правила – сингапурский фонд Temasek: четверть его портфеля ориентирована на внутренние инвестиции. Но его успех был бы невозможен без жесточайшей борьбы с коррупцией, которую вел отец сингапурского чуда премьер-министр Ли Кван Ю. А также без полной открытости вложений: фонд многие годы занимал первую строчку в одном из авторитетных рейтингов прозрачности суверенных фондов – Linaburg-Maduell Transparency Index for Sovereign Wealth Funds.

Еще один пример – китайский фонд China Investment Corporation (CIC), созданный в 2007 году с намерением повторить успех Temasek. Половина инвестиций должна была направляться в зарубежные активы, половина – во внутренние. Итоги пока неутешительны: CIC купил долю в американской финансовой компании Blackstone Group и почти 10% акций банка Morgan Stanley. На пике докризисных цен. Внутренние инвестиции CIC тоже сомнительны: например, фонд вложился в госкомпанию China Railway Engineering Corporation, при этом известно, что инвестиции в железные дороги в Китае чудовищно раздуты и в перспективе могут оказаться убыточными.

В отличие от прозрачных и качественно управляемых суверенных фондов Норвегии, Чили, Южной Кореи и Ботсваны балуются иногда внутренними инвестициями и фонды стран Персидского залива. В кризис в 2008 году кувейтский фонд Kuwait Investment Authority сначала помог собственной фондовой бирже, а потом вложил $3,6 млрд в недвижимость для поддержания ипотечных портфелей местных банков.

Весьма поучительна история одного из первых в мире суверенных фондов – Nauru Phosphate Royalties Trust. В него крошечное островное государство Науру с населением меньше 10 тыс. человек направляло часть доходов от продажи фосфатов – других полезных ископаемых в стране не было. В какой-то момент объем фонда составлял почти миллиард долларов. Но фосфаты ожидаемо кончились, а инвестиции фонда были абсурдными (например, Науру зачем-то понадобилась собственная международная авиакомпания), и в результате страна из богатейшей быстро превратилась в бедный голый остров, живущий на подачки Австралии и США.


 

Отличные елки в СПБ, а также замечательная пихта датская в интернет-магазине «Цветы-Питер».
 

Страницы: 1 2

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.